Эта двенадцатилетняя связь –

старой ограды чугунная вязь,



кеды, забитые влажным песком,

желтые листья в пруду городском.



Кто это знает? Никто и нигде,

что отразилось в вечерней воде.



Может быть, некто и помнит про то?

Не обольщайся: нигде и никто.



Значит, тому и названия нет

по минованьи двенадцати лет.



Смысл, к огорчению, неразличим

по истеченьи двенадцати зим.



Ветра круженье, сиротство скамей

предполагают крушенье семей.



Да и прогулки у старых оград

усугубляют лишь горечь утрат.



– Чем же держалась, – ты спросишь, дивясь, –

эта двенадцатилетняя связь –



сон наяву, наваждение, бред…

– Милая, этому имени нет.



Может быть, просто имелись в виду

желтые листья в осеннем пруду,



дождик нечастый, круги по воде…

Но, к сожаленью: никто и нигде.