Вероломная, нежная, злая,

беспородных болотных кровей,

под разгулы вороньего грая

что ты сделала с жизнью моей?



Что ты сделала с нашим жилищем,

как Рязань, разоренным во прах,

с этим счастьем недолгим и нищим,

с первым словом на детских устах?



Значит, время страшнее, чем Ирод,

если женщина в дикой борьбе,

умножая количество сирот,

пробивает дорогу себе.



Я теперь заодно с листопадом,

с этой ширью, где охра и ржа,

где кружит над заброшенным садом

уязвленная мною душа.



Где подруга последняя – осень

от меня поспешает во тьму.

И под шум переделкинских сосен

так легко засыпать одному.